Роддом №7 встретил Анастасию запахом хлорки и плачем младенцев. Беременность была тяжёлой, но роды прошли успешно. Сын родился крепким, с тёмными волосами и громким голосом.
Муж, Сергей, радости не испытывал. Он стоял у окна и почти не смотрел на ребёнка.
— Он на меня не похож, — повторял он. — Совсем.
Анастасия плакала, уверяла, что не изменяла. Скандалы доходили до врачей. В итоге Сергей написал официальное заявление на ДНК-экспертизу.
Когда результаты пришли, заведующий отделением долго молчал. Бумага дрожала в его руках.
— Ребёнок не является биологическим сыном Сергея, — прочитал он вслух.
Анастасия вскрикнула.
— Но… — врач запнулся. — Он также не является вашим биологическим ребёнком.
Наступила тишина.
Началась проверка. Камеры. Журналы. Смены. Выяснилось: в ту ночь, когда Анастасия рожала, в роддоме была экстренная ситуация. Две женщины. Две палаты. Два новорождённых.
Детей перепутали.
Один уже был выписан. В другую семью.
Пока документы поднимали, пока искали, пока связывались — прошло три месяца. Анастасия всё это время кормила, укачивала и любила ребёнка, который оказался чужим.
Когда настоящего сына нашли, она не смогла взять его на руки.
— Я его не знаю… — прошептала она.
Суд длился год. Детей всё-таки вернули биологическим родителям.
Но ни одна из семей так и не стала прежней.
Иногда ошибка длится одну ночь.
А последствия — всю жизнь.
