Елена Блиновская отбывает наказание в исправительной колонии №1 Владимирской области и работает на швейном участке — так называемой «промке». По данным СМИ, за полгода она заработала около 36 тысяч рублей, что в среднем даёт примерно 6–7 тысяч в месяц; в феврале из‑за болезни начислили менее 3 тысяч. На фоне того, что МРОТ по региону сегодня составляет порядка 27 тысяч рублей, такие суммы выглядят шокирующе низкими.
Правозащитники объясняют это сочетанием формально действующих норм и реальной практики: по закону осуждённые должны получать не менее МРОТ при полностью отработанной норме, но производственные нормы в колониях часто завышены, поэтому «полностью отработать» практически невозможно. Кроме того, с зарплат удерживают плату за содержание, питание и погашение долгов по искам — в случае Блиновской, по данным источников, до 75% выплат уходит на вычеты.
Это приводит к тому, что у большинства людей после освобождения нет накоплений и шансов на нормальную реадаптацию. Эксперты призывают к системному контролю: проверки норм выработки и обоснованности удержаний со стороны общественных наблюдательных комиссий, депутатов и прокуратуры, чтобы понять, какие отчисления законны и где нарушаются права заключённых.
В колониях каждому заведён лицевой счёт, на который зачисляется зарплата и переводы с воли; деньги тратят в местном магазине и через специальные терминалы ФСИН. Но на те суммы, что получают большинство осуждённых, купить можно очень мало — и именно это, по мнению правозащитников, усиливает риск повторных преступлений после выхода.
